Это тоже не очень хорошее укрытие. Оно оказалось почти пустым, и только в дальнем конце, ближайшем к конюшне, лежало сено. В него он и забился. Едва успел он улечься, как дверь из конюшни в десяти футах справа от него открылась. Сверкнули вилы с четырьмя зубцами и унесли груду сена. Конюх пинком затворил дверь , послышались удаляющиеся звуки шагов. Олден лежал, затаив дыхание. Он только начал приходить в себя, как — бум — открылась другая дверь, вилы выхватили еще груду сена и исчезли. Несколько минут спустя произошло новое вмешательство. За тонкой стеной , отделявшей это помещение от конюшни , остановились рабыня и конюх. Конюх, очевидно, солдат, а не раб, спросил:

—Где ты спишь? -В западной рабской казарме. -Она отвечала с неохотой. — Какой матрац?

—Третий. — Он, казалось, задумался. Потом:» Я приду в полночь и лягу с тобой.»

—Это против правил, — дрожащим голосом сказала девушка.

—Не будем думать о правилах, — грубо сказал солдат. — Пока. Он ушел со свистом. Девушка не двигалась. Потом послышались чьи-то быстрые шаги. Девушка зашептала что-то, и слова ее не были различимы. Ответила другая женщина:

—Это второй раз с его появления на прошлой неделе. В первый раз мы подсунули ему старую Эллу. Он в темноте не заметил, а она охотно пошла. Но,очевидно, придется заняться. Я скажу мужчинам. — Они разошлись в разные стороны. Олден, которого разгневало поведение солдата, теперь рассердился еще больше. «Эти ничтожные рабы! Заговор против граждан!» Его поразило, что между рабами существует связь. Он слышал и раньше, что многие мелкие рабовладельцы стали очень осторожны из-за убийств. И вот он получил доказательство, что слухи эти справедливы. Олден набожно подумал:» Мы должны повышать мораль владельцев и , — глаза его сузились, — с помощью силы сломить организацию рабов. Нельзя допустить такое вопиющее нарушение!» Гнев его мгновенно исчез, когда в ста футах от него открылась дверь.